Деньги редки, а хлеб дорог. Увольнение Баженова из Царицына

Как императрица провела ревизию архитектурного ансамбля в Царицыне и почему отстранила зодчего от дальнейшего строительства.

В мае 1785 года Екатерина II поехала в Боровичи через Новгород, Валдай и Вышний Волочёк для осмотра Мариинской водной системы. В Вышний Волочёк 29 мая к ней приехал с визитом московский генерал-губернатор граф Яков Брюс, который стал уговаривать императрицу «навестить его в Москве», а основательный осмотр водной системы отложить до обратного пути. Предложение было неожиданным, так как приезд Брюса шёл вразрез с принятым церемониалом, по которому губернаторы сопровождали царский поезд только в пределах вверенных им губерний.

Поддавшись уговорам, 2 июня Екатерина поехала в Москву. Судя по тому, что встречал её глава Экспедиции Кремлёвского строения Михаил Измайлов, императрица намеревалась проверить состояние дворцов. Вечером 3 июня, предварительно посетив Кремль и Коломенское, она приехала со свитой в Царицыно.

Так художник Евгений Савотченко (1932–2021) увидел приезд Екатерины II в Белгород во время Крымского вояжа в 1787 году. Даже если это не похоже на поездку Екатерины в Царицыно (мы не знаем) – оставим это здесь, потому что Екатерина в свой приезд в 1785 году не сфотографировалась.

У дворца её встретили царицынский управитель премьер-майор Василий Карачинский и архитектор Василий Баженов с семьёй. Императрице преподнесли хлеб и соль и фрукты из царицынских оранжерей, и «как оный, так и г-н Баженов с фамилией пожалованы были к руке, а потом Её Величество изволила быть в тамошнем новопостроенном каменном Дворце, по возвращении ж из онаго благоволила быть в саду». Так писали в камер-фурьерском журнале, в котором фиксировали все события при дворе. В девятом часу вечера государыня со свитой покинули Царицыно и вернулись в Коломенское

Генерал-аншеф и вице-президент Адмиралтейств-коллегии Иван Григорьевич Чернышёв.  В 1785 году посетил Царицыно вместе с императрицей в числе других сопровождающих. Её сопровождали камер-фрейлина Анна Протасова, генерал-фельдмаршал князь Григорий Потёмкин, генерал-аншеф граф Иван Чернышёв, обер-шталмейстер Лев Нарышкин, молодой фаворит Екатерины флигель-адъютант Александр Ермолов, а также обер-камергер граф Иван Шувалов и иностранные послы. По меркам екатерининского двора, свита в этой поездке была небольшой.

На следующий день в письме немецкому дипломату Фридриху Гримму, с которым императрица давно переписывалась, она сообщила о недовольстве царицынским дворцом. Екатерина сочинила историю о будто бы угрожавшей ей опасности, погоне и полученных при въезде в Царицыно раздосадовавших её новостях. Не сочтя нужным сообщать о них, «Она (императрица писала о себе в третьем лице) очень ловко выдумала осудить постройку дворца. Своды ей показались слишком тяжёлыми, комнаты слишком низкими, будуары слишком тесными, залы тёмными, лестницы слишком узкими, и так как деньги редки, а хлеб дорог, она пожалела о сумме, затраченной на постройку». Чуть позже, 8 июня из Твери она написала своему сыну великому князю Павлу Петровичу и его супруге Марии Фёдоровне, что царицынский дворец «внутри должен быть изменён, ибо так в нём было бы невозможно жить».

Так что же случилось и почему Василий Баженов впал в немилость? Есть много разных версий историков на этот счет. Одна из них – пресловутое масонство. Сказались увлечение архитектором масонами и нелюбовь к ним императрицы. Тайные сообщества среди аристократов, даже очень лояльные, все-таки остаются тайными, и неизвестно что могут планировать. У Баженова к тому моменту уже давно были доверительные отношения с великим князем Павлом Петровичем, будущим Павлом I, а также с главой московских масонов Николаем Новиковым, который через Баженова поддерживал контакты с наследником престола и передавал ему книги. Сам же Новиков имел покровителей при прусском дворе, и это не могло пройти мимо Екатерины II. По «масонской версии», за посредничество Баженова между масонами и наследником архитектор и поплатился. Строительство было остановлено, а параллельно Екатерина начала кампанию против растущего влияния московского кружка Новикова, куда входил и Баженов.

Василий Баженов в кругу семьи. Неизвестный художник, 1780-е. Единственный портрет зодчего; тем не менее, он изображает не только его, но еще и жену, детей, тестя и попугая.

Судьба резиденции в Царицыне оказалась в руках Матвея Казакова. При Баженове её строили 10 лет и здания уже стояли оштукатуренными. Не хватало только нескольких запланированных построек, в том числе башни с часами, которая так никогда и не была воплощена. Уже зимой строительство было передано Казакову. В феврале вышло повеление императрицы «о разборке в селе Царицыне построенного главного корпуса до основания и о производстве потом по вновь конфирмованному сочинённому архитектором Казаковым плану». В результате в центральной части архитектурного ансамбля появился Большой дворец, который Казаков постарался максимально гармонично вписать в баженовский план.

Царицынский архитектурный ансамбль – реконструкция по плану Баженова.

Баженова полностью отстранили от дел в Царицыне. Не сказать, что архитектора лишили всего – его отправили в отпуск с сохранением жалованья, который продлился до 1790 года. В это же время он занимался проектом перестройки гатчинской усадьбы для великого князя Павла Петровича. В начале 1790-х Баженов попытался основать частную школу, где молодые люди могли бы получать знания «о науках и художествах», но не нашел походящего мецената. Впоследствии подобное училище открыл Матвей Казаков. В 1792 году Баженова назначили архитектором Адмиралтейской коллегии под покровительством великого князя, и он переехал с семьей в Петербург.

А Царицыно ждали еще 10 лет строительства, затем консервация усадьбы при почти готовом Большом дворце, запустение и перестройка его в первый загородный общественный парк в XIX веке.

Царицыно по плану Казакова. Реконструкция

Тем не менее, версия о масонстве не отвечает на главный вопрос – почему конкуренту Баженова Матвею Казакову было поручено переделать Главный корпус усадьбы? Назначенный на место Баженова Казаков мог вполне продолжать строительство по «ранее конфирмованному плану». При этом, если архитектор стал опальным, почему ему сохранили большое жалованье, зачем устроили «конкурс» на переделку между двумя главными архитекторами России, а главное, зачем начали разборку уже готовых центральных дворцов и возведение вновь масштабного и дорогостоящего Большого дворца, требующего огромных денежных затрат и времени? В советское время этот вопрос решался просто – самодурство главной помещицы-крепостницы России, не более того. Денег куры не клюют, на людей наплевать. Однако современные историки полагают, что Екатерина была человеком весьма прагматичным и так просто дворцы ломать не стала бы.

Дмитрий Левицкий, «Екатерина II – законодательница в храме богини Правосудия», 1783. Парадный портрет императрицы, от которого многие современники были в полном восторге.

Скорее всего, объяснение надо искать в соответствии с правилами философии – верной будет наиболее простая версия, не требующая дополнительных теорий, данных и объяснений. В нашем случае следует прийти к выводу, что причиной отстранения были именно сами дворцы и недовольство ими царицы, и что утвержденный ею план за десять лет перестал соответствовать её нынешним желаниям. А что именно не понравилось, изменилось ли представление о самом проекте усадьбы у императрицы – это уже отдельный разговор.