Барокко в Царицыне. Восемь безумных женщин

Билеты в продаже появятся позже!

Программу концерта исполнят: Анастасия Петрова (сопрано – пациентки Бедлама: Безумная из Неаполя, Актриса, Художница, Ревнивица, Морфинистка, Монахиня, Бесс из Бедлама, Мария Стюарт), Софья Азен (чтец – Доктор), Ольга Филиппова (клавесин, концертмейстер-«экскурсовод»). Визуальное оформление – Софья Азен. В тексте использованы фрагменты «Анатомии меланхолии» Роберта Бёртона.

Программа «Восемь безумных женщин» построена как иммерсивный концерт-спектакль, состоящий из восьми сцен, каждая из которых – портрет одной героини и одновременно демонстрация одного из видов безумия или меланхолии.

Восемь сцен безумия, восемь травматических реакций и способов их преодоления, восемь  рецептов преодоления: через игру, гипертрофирование реальности, отстранение, внутреннюю эмиграцию, обретение бесчувствия и его отрицание, раздвоение личности и создание альтернативного «я», растворение себя в другом человеке.

Измученный невзгодами и опустошенный рутиной человек всегда искал убежища в мире грез – как две тысячи лет назад, так и в наши дни. И чем невероятнее фантазия, тем она притягательнее. По креативности ничто не сравнится с воспаленным разумом. Наверное, поэтому поведение душевнобольных всегда возбуждало общественный интерес и даже зависть – какие, должно быть, яркие остросюжетные картины предстают в измененном сознании и какие сильные они вызывают чувства!

Еще в XVII веке в Англии придумали превратить самый настоящий сумасшедший дом в импровизированный театр, где все «актеры» неподдельно играют ненаписанные роли – знаменитый лондонский госпиталь Святой Марии Вифлеемской, или Бедлам, открыли, как зверинец, для публичных посещений.

Эту программу можно было бы назвать «Песни Бедлама». Во многом под влиянием жестокого лондонского развлечения в эпоху Реставрации получил широкое распространение особый музыкальный жанр – mad song, «безумная песня», песня-баллада с характерным содержанием. Этот жанр напрямую связан с расцветом музыкально-театральных направлений в Британии – театра масок, семи-оперы и других.

Бедлам, получивший в 1673 году новое роскошное здание по образцу дворца Тюильри, успешно конкурировал с благопристойными развлечениями. Заплатив всего два пенса, каждый желающий мог потешиться, наблюдая за «безумными выходками несчастных».

Жизнь обитателей Бедлама не раз отображалась в английской литературе, народном творчестве, живописи. Песни (про) сумасшедших пользовались бешеной популярностью, а сам госпиталь стал именем нарицательным, синонимом хаоса-неразберихи. Впрочем, исследования феномена безумия интересовали не только английских поэтов и музыкантов.

Аналогом английских mad songs в Италии стали lamenti, арии и кантаты в стиле La Pazza с текстами о любовном безумии, религиозном безумии или безрассудстве. Композиторам эпохи барокко mad songs открыли новые горизонты, вызвав к жизни развернутые музыкально-поэтические произведения, предвосхитившие появление романтической баллады и в музыке, и в поэзии задолго до Шиллера и Шуберта. Многие песни специально создавались для выдающихся актрис того времени.

В эту программу вошли композиции из эпохи расцвета жанра mad songs – песни братьев Генри Пёрселла и Даниэля Пёрселла, Джона Экклза и их современников, а также вокальные миниатюры и театральные сцены итальянских авторов первой половины XVII века.

В программе:

• Пьеро Антонио Джирамо. «La Pazza» («Безумная»);
• Джон Экклз. «I Burn» («Горю») из музыки к «Комической истории Дон-Кихота» Томаса д’Эрфея;
• Луиджи Росси. «M’uccidete begl’occhi» («Вы убиваете меня, прекрасные глаза»);
• Джованни Санчес. «Usurpator tiranno» («Тиран – узурпатор моей свободы»);
• Даниэль Пёрселл. «Morpheus, Thou Gentle God» («Морфей, ты добрый бог»);
• Генри Пёрселл. «Tell me, some pitying angel» («Скажи мне, милосердный ангел»);
• Генри Пёрселл. «From Silent Shades» («Из безмолвных теней»);
• Джакомо Кариссими. «Lamento di Maria Stuarda» («Ламенто Марии Стюарт»).